Об авторе

Моя семья

Меня зовут Альбина Гладких. Появилась я на свет 24 марта 1951 года. И с этого момента началась моя жизнь по принципу “всё не как у людей”. Не знаю, кто распорядился и предопределил мне такую судьбу. Может время или место моего рождения повлияло, а может что другое. Но в моей жизни, действительно, было много чего, что не может случиться с нормальным человеком.

Началось с того, что мой папа, узнав, что родился не парень, а девка, запил (то ли с горя, то ли с радости). А когда маму выписали из больницы, она доверила ему зарегистрировать в сельсовете факт моего рождения.

То ли похмелье повлияло, то ли то, что регистрирует не сына а дочь, он совершил сразу две оплошности. Во-первых, перепутал число моего рождения (хорошо, что не год). Теперь датой моего рождения стало 28 марта 1951 года, которая до сих пор и значится в моем паспорте. Но мама мне дарила подарки на День Рождения всегда 24 марта. (Хоть 2 раза в году отмечай День Рождения!)

Во-вторых, он придумал мне имя, до сих пор неслыханное в наших краях - Аина. Но стали-то меня сразу называть не Айкой, а Алькой, Альбинкой, Альбиной. К сожалению, имя, дату рождения и место рождения берут из Свидетельства о рождении. Так у меня появился аттестат о среднем образовании на имя Анна. И это уже третье моё имя. Да и не мудрено было перепутать букву “и” с буквой “н”. Ведь Свидетельство было заполнено от руки, обыкновенной перьевой ручкой. А позже и появился диплом с этим же именем.

Вот так папина оплошность привела к таким последствиям.

Раннее детство. Там, где я родилась

Мне 2 года

А родилась я в деревне Иркана, которой уже давно нет. Зато до сих пор существует одноименное озеро, на берегу которого и была когда-то большая деревня. Рядом, в трех километрах от Ирканы есть село Кумора, куда переехали некоторые жители Ирканы. Когда деревня начала глохнуть я не помню. Наверное, ещё до моего рождения.

Мама, папа и я

В Иркане была начальная школа, клуб, магазин, амбулаторный пункт, рыбозавод. Почти половина жителей работали в колхозе и на рыбозаводе. В деревне было много охотников, в том числе и мой отец. И был он просто отменным охотником. Осенью был сезон ондатровки (охота на ондатру), а позже начинался зимний охотничий сезон.

Отец уходил в тайгу на свой участок на несколько месяцев. А когда к весне возвращался, то развешивал под потолком вокруг печки распяленные шкурки соболей и белок. Рядом висели шкуры волков, рысей, росомах и маленькие шкурки белых горностаев.

Самыми ценными, конечно, были шкурки соболей. Их сушили насадив на деревянную пялку особым образом, слегка сморщив. Я помню, как перед тем, как ехать в ПОХ (промыслово-охотничье хозяйство), сдавать пушнину, отец дул на мех каждого соболя и комментировал его качество и даже называл предполагаемую цену. А я всегда сидела рядом и слушала. Шкурка черного баргузинского соболя стоила где-то рублей 120, если мне не изменяет память (могу и ошибаться)

Потом отец запрягал коня в телегу и ехал в Кумору, сдавать в ПОХ пушнину. Обратно возвращался с нагруженной доверху телегой. Они вместе с мамой, радостные, разгружали эту телегу, набитую мешками и ящиками с продуктами.

Родители держали хозяйство - корову, свинью, кур. Зимой корову кормили не только сеном. Мама нарезала картошку и сверху посыпала ржаной мукой. Для коровы это было самое настоящее лакомство. Картошка шла и на корм свинье и курам.

Земля в Иркане была плодородной - сверху толстый слой чернозема. Я не видела с детства такой крупной картошки, в ведро помещалось всего несколько картофелин. А под забором росли огурцы, размером почти с трех-литровый бидончик. Но я всегда выбирала огурчик поменьше и послаще. О помидорах тогда никто и не знал. Да и о других овощах - тоже, кроме зеленого лука.

Помню, как мама делала “грядки” для огурцов. Зимой, чистить стайку, было моей обязанностью. Я собирала навоз вместе со старой соломой и выносила в огород, под забор. В мае мама раскладывала навоз в одну узкую высокую и длинную гряду, делала в ней углубления, в которые насыпала землю с огорода. Когда навоз нагревался и начинал “гореть”, сеяла в лунки семена огурцов. Теперь появившимся росточкам были не страшны любые заморозки

Первая встреча с братом

Детство моё было беззаботным, своевольным и сытым. Я была предоставлена сама себе. Родители много работали. Мама работала продавцом в магазине. Приглядывать за мной было некому. Росла я на улице. Летом просыпалась вместе с солнцем и сразу же бежала на улицу, пока мама не позовет меня завтракать.

Когда мне ещё не исполнилось 3 года, у меня появился брат (сбылись папины мечты). Вместе с ним и появились кое-какие обязанности. Конечно, появление в доме орущего младенца я восприняла в штыки, поэтому мама просто боялась оставить братца надолго под моим чутким присмотром.

А пока мама была в больнице в Куморе, я чуть не умерла. Отец, узнав, что у него родился сын, опять запил (тут уж точно, на радостях). Наверное, на какое-то время он забыл обо мне. И пил он не один. Разделял радость со своим товарищем из Куморы. Обратил он внимание на меня только тогда, когда я уже начала задыхаться от кашля.

Всю ночь два нетрезвых мужика по очереди трясли меня на руках, не давая задохнуться от кашля. Утром мне стало легче. Что это было, мама так и не узнала, но предполагает, что коклюш, погому что я ещё долго кашляла. Точный диагноз поставить было некому, врачей-то в деревне не было. А в Куморе в больнице была только фельдшер, которая исполняла обязанности и фельдшера и акушерки.

У меня до сих пор перед глазами стоит четкая картина: открывается дверь, входит мама со свертком на руках. Я кидаюсь к ней с радостным криком “мама!”. Но вдруг останавливаюсь, падаю на пол и начинаю в истерике кусать маме ноги. Вот так во мне взыграла ревность, другого слова не нахожу. А ведь мне ещё и трех не было. (Опять, всё не как у людей). Потому, мама и боялась оставлять меня с братом. А мне этого и надо было - свобода пуще неволи.

Как я пошла в школу

Мой 1-й класс

Так уж случилось, что у меня не было подружек моего возраста. Все были старше меня на год, на два. Шел 1957-й год и я знала, что подруги мои идут в школу, в первый класс. Я стала представлять, что я буду делать без них, от кого буду прятаться в пшенице, которая росла на склоне горы выше нашего огорода, с кем побегу на Горячие ключи, с кем буду играть. Я поняла, что мне тоже надо в школу.

Стала просить маму, чтобы она отвела меня в школу. Но она только отмахнулась, сказав, что мне ещё рано. А школа находилась как раз напротив нашего дома. Перебежала через дорогу - и уже у окон школы. Однажды вечером я закатила маме такую истерику, что она не выдержала и пообещала утром отвести меня в школу.

Я, конечно, долго не могла заснуть, но утром проснулась ни свет, ни заря. Дождалась, пока мама закончит свои дела по хозяйству и мы пошли в школу. Помню, когда шли короткий путь до школы, сердце моё трепетало. И вот мы в школе. Шли уроки, стояла тишина. И только слышны были голоса учителей.

Мама оставила меня в коридоре, а сама пошла к директору школы. В школе было два классных помещения. Я уже умела читать, поэтому знала, в какую дверь войду. На левой двери висел лист бумаги, на котором было написано “1 - 3 класс”, а на правой - “2 - 4 класс”.

Еле дождалась, пока придет мама. Она приоткрыла левую дверь и легонько втолкнула меня в класс. Учительница перестала говорить. Оба класса, дружно повернув головы назад, стали смотреть на меня. Я, оробев окончательно, стояла молча. Потом раздались первые смешки и все стали смеяться. И тут мои подружки, опомнившись, поманили меня пальцем к себе. Я смело подошла и села за парту между ними. На перемене учительница нашла для меня свободное место.

Так начались мои школьные годы. И опять - не так как у людей. Когда я подросла, мама рассказала мне, что договорилась с директором о том, чтобы я немного походила в школу. Они думали, что мне надоест и я сама не захочу учиться. Но мне не надоело и я до сих пор люблю учиться.

Мой 4-й класс

Успешно закончив начальную школу, в 5-й класс я уже пошла в Верхне-Ангарскую среднюю школу, которая находилась в Куморе. Как раз, почти в это же время совсем закрыли начальную школу в Иркане. А до Куморы 3 км пешком осенью, зимой и весной. Мы собирались все вместе утром и топали в школу, не смотря на 40-градусные морозы, ветры, дожди.

Брат мой тоже уже учился в 1-м классе. Зимой он ездил в школу на санках, в которые была запряжена собака. Собаки у отца были не только охотничьими, но и приученными к нартам. Охотнику всего на себе не утащить. Охотничий участок отца находился где-то в горах за сотню километров. Собаки здорово выручали. Местные охотники-тунгусы не раз пытались перебить его собак, которые собирали всех соболей в округе, мешая им охотиться.

Ходить по одному в школу мы боялись. Часто на дорогу выходили волки. Особенно страшно было в самом узком месте (улукта - по-эвенкийски), где лес подступал близко к дороге с обеих сторон.

Переезд в Уоян

В мае 1962 года наша семья переехала в Уоян - эвенкийский поселок на левом берегу реки Верхняя Ангара. Родителей туда направили на работу от РАЙПО (районное потребительское общество). Маму назначили заведующей торговым кустом, а отца - заведующим складами. Я осталась жить у подруги до окончания 5-го класса.

Потом, когда занятия в школе закончились, я пришла в интернат, где жили дети из Уояна, так как там тоже была только начальная школа. Детей возили домой на каникулы на самолете. Сначала это был ЯК-12, а чуть позже - АН-2. И тогда случился мой первый полет на самолете, о котором я никогда не забуду (об этом случае я напишу отдельную статью). Так я впервые попала в Уоян, где прожила большую часть своей жизни и живу по сей день.

У бабушки в Нижнеангарске

Моя бабушка, мама моей мамы, жила в Нижнеангарске - районном центре Северо-Байкальского района Бурятии. Это он сейчас так называется. А когда-то раньше он назывался поселком Козлова, район назывался аймаком, а республика Бурятия была Бурят-монгольской АССР.

Когда училась в школе, мама часто отправляла нас на летние каникулы к бабушке. Добирались до районного центра на самолете. А одно время даже ходил по Верхней Ангаре речной трамвай от самого Уояна до устья реки, где она впадает в Байкал. Дорог в районе вообще не было до самого начала строительства БАМ. Да и сейчас, хоть дороги и есть, только большая часть из них без асфальта, отсыпаны щебенкой, гравием, а то и вообще грунтовые, без насыпи.

Запомнилась самая первая поездка с мамой к бабушке. Мне было года 3-4. Плыли на катере по реке до самого Байкала (трамвай ещё не ходил), а до поселка надо было идти пешком. Мама несла на руках брата, а я шла рядом. Ощущение было жутковатое. Мне казалось, что мы идем по воде - слева море, сам Байкал, справа море - Верхнеангарский сор - разлившаяся на километры дельта реки. А под ногами у нас узкая песчаная полоса. Я боялась ступить хоть шаг в сторону и шла держась за подол маминой юбки.

Наконец, мы дошли до поселка. Тут уж мне было нечего бояться. Я бегала по дороге из стороны в сторону, мне до всего было дело. Мама уже устала меня одергивать. А идти ещё предстояло долго. Ведь поселок растянулся вдоль северного побережья Байкала не на один километр. Бабушка жила ближе к дальнему краю.

И тут, как назло, на дороге я увидела огромную свинью, лежащую в луже. Тогда она мне показалась просто каменной глыбой. Я подошла и ткнула её прутиком в бок. Свинья громко рыкнула и вскочила на ноги. Я испугавшись кинулась к маме, а брат на руках у мамы заплакал. Терпение мамы закончилось, она схватила меня за руку и не отпускала до самого дома.

Это лето запомнилось и бабушке. У бабушки тоже было хозяйство. Она держала коз. Надо было каждый день их пасти на болоте. А болото было трясинистым. Бабушка боялась меня оставить одну и брала с собой. Мне нравилось качаться на трясине. Я брала длинную палку и протыкала верхний слой дерна. Палка уходила в бездонную глубину.

После переезда в Уоян мне предстояло, как и всем уоянским детям, жить и учиться в Куморе, в интернате. Но мама решила по-другому. Она решила отправить меня к бабушке.

Шестой класс я окончила уже в Нижне-Ангарской средней школе. Моя бабушка была безграмотной. За год я научила её читать и писать. У бабушки было пятеро детей. Все они были взрослые и жили далеко. Даже самый младший уже закончил школу и уехал поступать в Ульяновск, в университет, где когда-то учился В.И. Ленин. Так, по крайней мере, мне сказала бабушка.

Но в университет он не поступил, а начал колесить по всей стране. Письма от него приходили редко, и каждый раз, с новым обратным адресом. Бабушка просила меня писать письма всем моим дядям и тетям. Ей нравилось как я пишу. Тем более, что после каждого моего письма приходило ответное. Когда же она просила написать очередное письмо кого-нибудь из соседей, ответные письма приходили редко.

И потом, когда я училась в техникуме, или уже работала, она с нетерпением ждала моего приезда. И почти сразу же усаживала меня писать всем письма.

Встреча с дедом

Там же, у бабушки, когда училась в 6-м классе, я впервые увидела своего дедушку. Ещё в конце войны дедушка привел в дом новую молодую жену. Маме было тогда 18 лет. Дедушкина пассия была старше его дочери всего на 3-4 года. Вот так бабушка осталась одна с пятью малыми детьми.

Как говорила мне потом бабушка, что не видела деда уже много лет. В тот день я сидела делала уроки. Бабушка была на работе (она работала санитаркой в роддоме). Вдруг, увидела в окно высокого худого старика, идущего к нам. Главное, что он ещё не вошел в дом, а я уже поняла, кто это. Я даже ни разу не видела фотографий деда. У бабушки их не было.

Дед стал меня о чем-то расспрашивать. Он тоже сразу догадался, чья я дочь. Уходя, он протянул мне 3 рубля. Потом дед ещё раз наведался к бабушке, когда я была в школе. Чуть позже бабушка рассказала, зачем он приходил. Оказывается, дед серьёзно заболел. Он просил бабушку принять его снова, но она отказала. В то время у него была ещё довольно молодая жена. Но, вероятно, дед побоялся стать для нее обузой, когда болезнь его окончательно свалит. Это была моя первая и последняя встреча с дедом. Больше я его никогда не видела.

Интернат

Все-таки с 7-го класса я стала учиться в Верхне-Ангарской средней школе в Куморе. Интернат - распорядок дня как в армии: подъем, зарядка, умывание-одевание, завтрак, школа, обед, выполнение домашних заданий, уборка, ужин, отбой. С 13 до 16 лет я жила по такому расписанию.

Интернат для меня стал хорошей школой жизни. Училась я не очень хорошо. При каждом удобном случае старалась куда-то улизнуть с глаз воспитателя. Отлынивала от выполнения домашних заданий. В результате, в аттестате больше троек, чем четверок и две пятерки - по физкультуре и труду.

Главным здесь было не то, как ты учишься, а то, как ты себя ведешь по отношению к другим. Интернат дал моральную и физическую закалку. Он научил нас, как вести себя в большом коллективе. Были и конфликты - споры и даже драки. Дралась и с мальчиками и с девочками.

Неписаные законы поведения нельзя было нарушать. А как наказать провинившегося, решали коллективно. За слишком серьёзные нарушения устраивали “темную” - накидывали сверху на голову одеяло и били через него. Я понимаю, что сейчас это выглядит дикостью, но тогда нам казалось это самым справедливым наказанием.

Решали проблемы, не вовлекая воспитателя. Наушничества не было. По крайней мере, я не помню такого за 4 года интернатской жизни. Не смотря ни на что, это было одно из лучших времен моей жизни. Если друзья - то настоящие. У меня была подруга, с которой мы видели даже одинаковые сны. Все смеялись над нами, когда одна начинала рассказывать свой сон, вторая продолжала её рассказ.

Даже при таком насыщенном графике жизни, было много свободного времени. Мы занимались тем, что нам больше нравилось. Кто-то крутился перед зеркалом, делая себе различные прически, кто-то валялся на кровати просто так или с книгой. Я любила спорт. Играла в волейбол, в лапту. Облазила все березы вокруг, крышу интерната, а также - горы. Это и были мои любимые занятия.

Кстати, даже зимой уроки физкультуры часто проходили на воздухе. Мы расчищали каток на речке и катались на коньках, бегали на лыжах. Сделав все уроки, по вечерам, бегали в спортзал поиграть в волейбол, баскетбол, настольный теннис.

Мой класс

Мои одноклассники

До 8-го класса с нами учились человек 30. В 10-м классе нас было только 19. Из них четверо уоянских, т.е. нас. Остальные были куморчанами (так называют до сих пор жителей Куморы). У нас был дружный класс. Мы часто собирались вместе на какие-то совместные мероприятия, ходили в дальние походы даже зимой, участвовали во всех школьных соревнованиях.

Выпускные экзамены сдавали по всем значимым предметам. Мне было 16 лет и я не обладала особой усидчивостью. Когда все корпели над учебниками, я убегала поиграть в волейбол. Наверное, только благодаря одному моему однокласснику, я не завалила ни одного экзамена. При любой попытке к бегству он брал меня за локоть и возвращал в интернат.

Этот парень был всего на 3 года старше меня (отстал по болезни), но мудрее лет на 10. После школы он поступил в мединститут. Из него получился хороший врач и главное - хороший человек. Я ему до сих пор благодарна за то, что он наставлял меня на путь истинный. К сожалению, он уже не с нами.

Студенческая пора

Как я поступала в техникум

1967 год. Прощай, школа! Пора отправляться в самостоятельное плавание по жизни. Итак, позади экзамены и выпускной. Настала пора и мне задуматься - куда? С моими тройками в ВУЗ не попрешь. Остается техникум.

Самый ближайший к нам город - Улан-Удэ. А я ещё ни разу не была в городе. Было как-то страшновато ехать одной. А Улан-Удэ стала рассматривать как предполагаемое своё местонахождение в ближайшие 3 года потому, что там было у кого остановиться, пока не получу койкоместо в общежитии. Я почему-то была уверена, что обязательно поступлю.

Изучая информацию в газете обо всех техникумах и училищах, я ловила себя на мысли, что мне ничего не нравится. Куда мне податься, я не знала. И тут, на каникулы приехала сестра моей лучшей подруги. Она закончила школу на год раньше меня и теперь училась в Улан-Удэнском электротехникуме связи. Поговорив с ней, я решила, что тоже буду поступать туда.

Собрав все необходимые документы, отправила их по почте в приемную комиссию техникума. Где-то через месяц пришел вызов. Решили, что со мной полетит отец. Перелет от Уояна до Нижнеангарска на АН-2 составлял 45 минут. Перелет от Нижнеангарска до улан-Удэ, на том же “кукурузнике” - больше 3-х часов с посадкой на дозаправку в Усть-Баргузине.

Прилетев в Улан-Удэ, мы поехали к знакомым. Без лишних разговоров они согласились, чтобы я пожила у них до конца августа. Через 2 дня отец улетел обратно домой, а я пошла в техникум узнать расписание экзаменов. Экзамены шли в 3 потока. Я попала во 2-й поток. Первый экзамен по математике должен был начаться где-то в середине августа (точное число не помню) в 9 часов. А через 4 дня после него должен был состояться экзамен по русскому и литературе.

К экзамену я не готовилась. Время убивала тем, что ходила пешком и каталась на трамвае по городу. В назначенное время явилась на экзамен. Вытянула билет и села решать. Справилась с заданием быстро. Сдала работу и пошла домой. На следующий день пошла узнавать оценку. Нашла себя в списке - четверка.

Я уже полностью была уверена, что уж сочинение-то напишу на четверку. И эта уверенность чуть меня не погубила. Писала сочинение на тему “Катерина - луч света в темном царстве”. Писала ровно 3 часа излагая своё понимание данной темы.

И тут опять сработала программка “всё не как у людей”. И сработала дважды. Во-первых, написала совсем не то, что нам давали в школе на эту тему, а выразила свои мысли и чувства по этому поводу. Во-вторых, уверенная, что написала хорошо, не пошла узнавать свою оценку на следующий день. Через несколько дней я, все-таки, решила сходить в техникум и узнать свою оценку.

Конечно, списки уже сняли и пришлось идти в приемную комиссию. Секретарша, порывшись в бумагах, наконец нашла нужный список. Слово “двойка” меня ошарашило. Я стояла молча несколько секунд, представляя, как вернусь домой с таким позором - даже в техникум не могла поступить.

Я уж было направилась к двери, но вдруг вспомнила, как краем уха слышала разговор абитуриентов о том, что если математику сдашь хорошо, то сочинение можно пересдать. Я повернулась к секретарше и спросила, можно ли пересдать. Она поинтересовалась, на что я сдала математику и узнав, что на четверку, попросила подождать за дверью.

Минуты через три она позвала меня и сказала, что последнее сочинение в последнем потоке пишут уже больше часа. У меня с собой ничего не было, чем бы можно было писать. Она дала мне со стола свой гранитный прибор с чернильницей и перьевой ручкой. Я еще минуты две носилась по коридорам с тяжеленным прибором, расплескивая чернила, пока не нашла нужный кабинет.

Постучавшись и войдя в кабинет, объяснила преподавателю причину своей столь поздней явки на экзамен и уселась на свободное место. Я не стала даже читать все темы, а ухватилась сразу за первую, про Кондрата Майданникова, накануне вступления в колхоз.

Я строчила, спотыкаясь острым пером на бумаге. Изложила всё так, как нас учили, хотя на бумагу рвались совсем другие мысли. Ведь мои бабушка и дедушка были родом из Вятской губернии. А в Сибири оказались потому, что бежали от коллективизации. Но коллективизация их и здесь настигла. Мне бабушка рассказывала, как это происходило.

Придя в техникум на следующий день, я увидела свою оценку в списке - четверка. Тут же рядом висел список сформированных групп. Моя группа была РЭ-76. Потом был общий сбор всех групп и разъяснительная информация о том, кто в какой колхоз едет, где и когда сбор, что с собой брать и прочие подробности.

Колхоз

Тогда студенты начальных курсов обязательно должны были отработать в колхозе и уж только потом начиналась учеба. Мы попали в отделение совхоза (не помню названия), которое находилось в бурятском улусе. Нас выгрузили на току (зерноток, где молотят пшеницу), показали дом, где предстояло жить, который больше походил на сарай. Да и тот был на замке.

Надо было найти завхоза. И мы пошли по улусу искать завхоза. К нашему удивлению и сожалению, в улусе почти никто не говорил по-русски. Мы, как будто, попали в другую страну. Единственным человеком, говорящим по-русски, оказалась продавщица местного магазина. Она и показала нам, где живет завхоз.

Завхозом оказалась очень приветливая и миловидная бурятка лет сорока. Она, к счастью, тоже говорила по-русски. Открыв нам дом-сарай, завхоз быстро помогла наладить быт, выдав всё необходимое, в том числе и продукты. Совхоз был богатым и нас в достатке обеспечивали овощами, хлебом, мясом и молоком.

Каждому досталось своё рабочее место. Я попала на комбайн. Меня поставили на прицеп, где надо было сбрасывать солому на ходу. Комбайн шел по полю, срезал и молотил пшеницу. Зерно попадало в бункер, а солому отбрасывало назад. Чтобы она там не скапливалась, мне и надо было её сбрасывать. Работа была не из легких. Потом пришлось поработать и на току. Жили в колхозе почти целый месяц.

Студенческие будни и выходные

К началу учебного года я получила место в общежитии. В комнате нас было четверо - все девченки из нашей группы. Учеба давалась без особого труда. Я легко решала задачи по электротехнике, собирала и паяла разные схемы. Практики было много.

Однажды нам с подругой дали задание, провести радиопроводку в общежитии технологического института. Мы лазили по верхам в общежитии почти целый день. И, наверное, не осталось ни одного парня, который бы не пришел поглазеть на нас и позубоскалить. Картина со стороны выглядела занятно. Потом мы весь вечер хохотали, рассказывая об этом одногруппницам.

По выходным в общежитие приезжал солдатский духовой оркестр, под который мы танцевали вальс. Кроме вальса танцевали и твист, и шейк. Откуда-то притаскивали радиолу и ставили пластинки с зажигательной музыкой.

Мы получали стипендию в размере 20 рублей. Из них 1 рубль высчитывали за общежитие. Но из дома мне тоже отправляли деньги. И тоже, ежемесячно по 20 рублей. Так что жили в общаге неплохо. Мне денег хватало на всё. На продукты сбрасывались с каждой стипешки. Еду готовили по очереди.

Кроме денег, мне из дома отправляли ещё и посылки. Зимой - замороженные домашние пельмени. Авиапочта доставлялась быстро. Посылка шла 3-4 дня. Поэтому, пельмени не успевали испортиться, но успевали растаять, пока лежали в почтовом отделении. Сразу же пакет с пельменями вывешивали на мороз, за форточку. Потом нарезали кубиками и варили. Это блюдо у нас называлось - тестомяс.

Практика

После третьего курса была производственная практика. Мы с подругой поехали на практику в Курумкан (районный центр Курумканского района Бурятии). Там жила тетя моей подруги. Стали жить у неё. Практику проходили в районном узле связи. Нашим куратором был дядя Боря, который, редко слезал со своего старого мотоцикла "Урал". С ним ездили на повреждения линии. Правда, по столбам он лазил сам. Но как управляться с когтями, он нас все-таки учил.

Приходилось ремонтировать и телефоны, и телефонную проводку. Чуть позже, меня подселили в квартиру, к двум девушкам. Это была однокомнатная квартира в двухэтажном деревянном бараке. Удобств, естественно, никаких не было. Общий туалет на улице и общая баня в поселке.

Одна из девушек работала в леспромхозе и каждый день ездила вместе с другими рабочими в лес на деляну. Приезжала домой поздно. Вторая была воспитателем в садике. Практика длилась месяца два. Вернувшись в техникум, писали отчет по практике

Как я защищала свой дипломный проект

После третьего курса была преддипломная практика. До сих пор помню тему своей дипломной работы - "Подвеска цветной цепи на участке Усть-Кут - Ручей". В Усть-Куте пришлось серьёзно работать над своим проектом. Собственно говоря, весь четвертый курс - это подготовка к защите дипломного проекта.

22 апреля 1970 года. Праздничный день - 100-летие со дня рождения вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина (Ульянова). А у нас горячая пора. Идет защита дипломов. Ежедневно защищались по 5 человек. Моя защита была назначена именно на этот день. В списке на этот день я значилась предпоследней - четвертой.

Зашел первый человек. Мы ждем в коридоре. Время тянулось медленно. Все волнуются, листают конспекты. Наконец, открывается дверь и выходит первый "защитник". Комиссия долго совещается, вызывают снова защищавшегося. Когда тот выходит, по одному его вид понятно - ДВА! Настрой резко падает у всех, кто ещё не защищался, некоторые в панике. Начинаем друг друга успокаивать.

Подходит очередь второго, третьего, и опять - двойки! Настала моя очередь. Захожу в аудиторию на негнущихся ногах. Чуть не спотыкаюсь перед доской о возвышение, на котором мне предстояло стоять во время защиты. Выкладываю свои чертежи рядом на стол и начинаю их прикалывать к доске.

Смотрю в зал - аудитория набита людьми. Справа, чуть сбоку, за большим длинным столом, сидят члены государственной комиссии - представительные и серьёзные дяди, среди которых есть и одна женщина. Мне задают какие-то посторонние вопросы, я автоматически отвечаю на них.

На миг, я увидела себя со стороны - маленькая худенькая девочка, с двумя хвостиками на голове, в коротком синем сарафане и белой блузке в горошек. Мне почему-то вдруг стало так неуютно под взглядами десятков глаз. Я представила себя букашкой, которую разглядывают под микроскопом. И тут мне приказали начинать.

Подошла к самому первому ватману на доске и начала излагать суть своего проекта. После каждого чертежа мне задавали уточняющие вопросы. Иногда были и наводящие вопросы, которые мне помогали сосредоточиться и ответить правильно. Наконец, вопросы членов комиссии иссякли. Я вышла в коридор, где ко мне сразу же подскочила с вопросами последняя в этот день "защитница".

В общем, в этот день я оказалась единственной, защитившей свой диплом не на двойку. Те, кто не защитился, получили отсрочку до осени.

Мельниково Томской

Куда поехать работать по направлению теникума, мы выбирали сами. Самые лучшие места, такие как Камчатка, достались отличникам. Мы, середнечки, выбирали из того, что осталось. Я, и ещё одна девченка, выбрали Томск.

Потом было торжественное вручение дипломов и выпускной. До начала лета были каникулы. Я, конечно, полетела домой. В июне мы должны были вернуться в техникум, взять направления и ехать на свую первую в жизни работу, за которую платят деньги. Все, кто ехал в западном направлении, взяли билеты на один поезд и в один вагон. Ехали весело, предвкушая радости самостоятельной жизни.

Постепенно наш состав редел, сходили с поезда те, кто выбрал более ближние города. Мы с подругой сошли на станции Тайга. Там пересели на другой поезд, до Томска. В Томске, взяв такси, доехали до ЭТУС (эксплуатационно-технический узел связи). Там нас оформили на работу. Меня - в РУС (районный узел связи) Мельниково, а подругу - В РУС Кожевниково.

В Мельниково меня поселили с девченкой, которая тоже приехала на работу по направлению от Новосибирского техникума связи. У нас была единственная в доме квартира с отдельным входом со двора. Двери других кватрир выходили в один общий коридор. На следующий день я вышла на работу.

В коллективе я оказалась самой младшей. В первую очередь меня поразил операционный зал, который состоял из трех помещений где в каждом в два-три ряда стояли огромные металлические стойки высотой 2 - 2,5 метра, гудящие и мигающие разноцветными лампочками. Под потолком, в несколько рядов тянулись экранированные кабели.

Мне предстояло отработать здесь целых 3 года (сейчас бы я сказала "всего 3 года"). Работала я на должности младшего электромеханика. Коллектив был небольшой - всего две женщины и четверо мужчин. Сначала я практиковалась несколько месяцев, пока меня не назначили работать в смену - сутки дежуришь, трое - отдыхаешь. Зарплата по тем временам, была неплохой - 120 руб. в месяц. Но мама по привычке продолжала мне подкидывать деньги.

Каждый год в отпуск летала домой на самолете. Считала, что на поезде теряю много времени. По маршруту перелета было 2 пересадки - в Улан-Удэ и Нижнеангарске. Да и самолет был более привычен, чем поезд. Я бы может так и осталась жить в Мельниково. Но моя подруга вышла замуж и в квартире я осталась одна.

Одному чинуше из Комхоза (коммунальное хозяйство) очень нужна была эта квартира и он начал меня выживать. Он приходил ко мне почти каждый день и заставлял освободить квартиру, грозил судом. Вообще-то, моё начальство должно было обеспечить меня жильем как молодого специалиста. Но, к сожалению, никто обо мне не позаботился. А я была слишком молода и неопытна (мне только исполнилось 20).

Пришлось искать квартиру самой. Тут подвернулась одна бабушка, которой были нужны деньги. Я стала жить у неё. За проживание отдавала ежемесячно 10 рублей. Моя бабуля, подвыпив, почему-то сразу забывала, что за этот месяц я ей уже заплатила. Промучилась я с ней полтора года и твердо решила, что по окончании трехлетней обязательной отработки, уволюсь и уеду домой. Так и сделала.

Возвращение домой

На пути домой я, как всегда, заехала к бабушке. И, как всегда, написала письма всем своим дядям и тетям. В Нижнеангарске работы по специальности для меня не оказалось, в Уояне - тоже. А без дела болтаться я не хотела.

Пока я училась в техникуме, в Уояне колхоз решил открыть звероферму. Отцу предложили стать заведующим и отправили в Улан-Удэ на курсы звероводов. Вот он и взял меня на работу на ферму, ухаживать за песцами.

.

Звероферма находилась в стороне от поселка. Каждое утро я вставала в 6 часов и бежала на работу, чтобы успеть к утренней кормежке. Сокращая путь, бегала через кладбище и по тропинке через лес. Работников на ферме было всего четверо - отец, повар и два зверовода (одна из них - я).

Такое могло случиться только со мной

Расскажу про один интересный случай. Однажды я шла на работу к вечерней кормежке. Уже перед самой зверофермой заметила в кустах в стороне от дороги двух мужиков, которые явно от кого-то прятались. Увидев меня они замахали руками и что-то пытались мне сказать. Но я спешила, поэтому быстро прошла мимо. Когда вышла на дорогу, увидела колхозное стадо коров, которое возвращалось на вечернюю дойку.

Посреди дороги стояла одна огромная корова. Все другие коровы обтекали её с обеих сторон как вода. Я подождала, когда коровы пройдут и пошла дальше. Большая корова так и стояла на дороге и мне надо было пройти мимо неё. Я видела, как мужики по кустам тоже пробирались вперед. Ещё подумала, чего это они по дороге-то не идут.

Подойдя поближе я поняла, кто передо мной - это был бык, а не корова. Я слышала страшные истории про этого быка. Его все боялись. И он был виноват в смерти одного человека. Отступать мне было поздно. Бык смотрел на меня и не двигался с места. Я осмелела, приостановилась и, слегка похлопав его по морде, пошла дальше. Мужики, воспольовавшись моментом проскочили по кустам вперёд.

Выйдя на дорогу, они ждали меня. У обоих были круглые глаза. Я только и услышала от них что-то нечленораздельное - "ого...ну ты даешь..." Бык уже ушел. Почему он позволил так с собой обойтись? Наверное, он просто был ошарашен такой наглостью, бесцеремонностью и не знал, как ему вести себя со мной. Он привык к тому, что при одном его виде все разбегались по сторонам. А я повела себя не так, как все (опять всё не как у людей), не побежала от него, а наоборот, спокойно подошла, да ещё и по морде похлопала.

На звероферме я проработала чуть больше года. Каждый ухаживал за своей половиной зверьков. Взрослые самки и самцы сидели в отдельных больших клетках, а молодняк - в шедах, где по обеим сторонам находились небольшие отдельные клетки для каждого зверька. Мы кормили зверьков, убирали под клетками, следили за здоровьем. Мне работа со зверьками нравилась. Но когда начиналось время массового забоя, я уходила домой. Мне прощали это время "отлынивания" от работы. Но шкурки потом все равно приходилось обрабатывать.

Мы строим БАМ!

Лето, 1974 год. Все жители поселка, в том числе и я, впервые увидели такую большую технику - тракторы, экскаваторы, которую пригнали своим ходом по бездорожью, через мелкие но бурные речки, через горы и болота первопроходцы БАМа. Это было началом строительства железной дороги.

Как оказалось, режим рек по трасса будущей дороги совсем был не изучен. Недавно, порывшись в интернете, я узнала, что дорогу планировали построить ещё до войны. И уже начали её строить руками заключенных БАМЛАГа. Во время войны строительство было приостановлено.

После войны вспомнили о дороге, да и то не сразу. В 1967 г. начались изыскательские работы. А в 1974 г. стройка была объявлена ударной комсомольской. Теперь наш район и соседний, Муйский, значились в документах как "Бурятский участок БАМ".

Это был самый трудный участок на трассе - горные хребты, бурные реки, заболоченная пойма реки Верхняя Ангара, высокая сейсмичность, вечная мерзлота, зимние морозы до -50 и ниже, летом - жара до +35. Вот в таких условиях приходилось работать людям.

На реках, через которые должна была пройти дорога, стали открывать гидрометеорологичекие посты. Я, со своим будущим мужем, решила ехать работать на один из таких постов не реке Янчуй. Ехали на тракторе по грунтовой дороге, которую бамовцы уже пробили тяжелой техникой.

Ехали очень долго, целый день. С нами ехала небольшая бригада строителей, а также, инженер и начальник Нижнеангарского ГМБ (Гидрометбюро), которые должны были установить всё необходимое для наблюдений оборудование и приборы и научить нас, как со всем этим работать.

Жили в палатках до поздней осени. Нас научили всему, что должен знать и уметь гидролог. Установили психрометрическую будку с термометрами, через реку натянули трос, чтобы держать лодку при измерении уровня воды и скорости течения. Все данные наблюдений обрабатывали и передавали по рации в Нижнеангарск.

После небольших отделочных работ и установки кирпичной печи, перешли жить в дом. Один раз в месяц прилетал вертолет. Нам привозили необходимые для работы оборудование, приборы, продукты, горючее.

Мы заранее составляли список продуктов, который передавали по рации. Когда заказывали водку, шифровались в эфире и называли её перцем. Прямым текстом нельзя было говорить. Не знаю, действительно ли, что все сеансы связи прослушивались. Возможно и так, потому что стройка века имела стратегическое значение.

Был у нас и электрический движок, который заводили вечером а на ночь глушили. Моя семейная жизнь началась одновременно с началом строительства БАМ и с новой работой, которой я отдала 38 лет. Прожили мы с мужем 35 лет. В 2010-м его не стало.

Рождение сына

В 1976-м родился сын. Как только закончился мой декретный отпуск, сразу же вернулась на свой пост, с ребенком на руках. К родителям в Уоян ездили нечасто. Пока не было ребенка - на мотоцикле. А с сыном - на моторной лодке.

Вспоминая сейчас о том времени, я удивляюсь сама себе. Как могла так рисковать ребенком? В глухой тайге всякое может случиться. Ведь был момент, когда мы чуть не превернулись на лодке.

Однажды на перекате заглох мотор и нас понесло вниз по течению. Пока муж чистил и вкручивал свечи, я должна была хоть как-то направлять лодку веслом. Но скорость течения была такой, что мне было очень трудно с этим справиться.

Нас несло прямо на дерево, которое лежало поперек реки, держась на берегу крепко корнями. Лодка боком налетела на него, накренилась так, что я уж подумала - всё, сейчас перевернемся. Мои мысли мгновенно вернулись к сыну, который спал тут же, рядом. Лодка выпрямилась и остановилась.

И опять со мной произошло то, чего с нормальной матерью никогда бы не случилось. Но у меня же постоянно всё не как у людей.

О ребятах, строивших БАМ

Рядом с нами стояла бригада комсомольцев из Прибалтики. Им надо было построить деревянный мост через реку. Мы наблюдали, как они работают, сколько сил у них на это уходит! Все работы вручную. В июне они начали вбивать деревянные сваи в дно реки. И уже дошли до середины. Но, как я уже писала, режим рек вдоль трассы был не изучен. За ночь вода в реке поднялась почти на 2 метра и бурным течением снесло все сваи.

Нетрудно представить чувства этих ребят. К тому же, они сильно страдали от гнуса. Мне было смешно видеть, как работая, они не переставая машут руками, отмахиваясь от комаров. Это мы, выросшие в тайге, не так остро воспринимаем укусы мошек, комаров и других кровососущих тварей. Мне казалось, что эти ребята жалеют, что приехали на стройку (но ведь, по призыву комсомола и партии!).

Наш ребенок привык, даже зимой, спать в коляске на воздухе. Летом я гуляла с ним по дороге. Тогда уже шло строительство восточного портала Северо-Муйского туннеля и по дороге ходили Уралы-бензовозы, доставляющие горючее к порталу. Шоферы таращились удивленно на меня и коляску с ребенком, возникающими вдруг перед машиной на дороге, среди глухой тайги.

Многие думали про наш домик, что это "заежка" для шоферов. К нам стучались среди ночи незнакомые люди. Некоторых принимали, а некоторым отказывали. Это зависело от поведения человека.

Появились друззья среди бамовцев. А когда к порталу стали ходить автолавки с продуктами, в первую очередь они останавливались у нас. Мы покупали дефицитные в то время продукты - колбасу, ветчину, кофе, конфеты, шоколад, сгущеное и сухое молоко, разные консервы, фрукты.

Муж почти каждый день ловил рыбу - сига, хариуса. Осенью ловил омуля, который шёл на нерест вверх по течению реки. Омуля солили и нам хватало его на всю зиму. А однажды в сеть попал таймень килограммов на 50. Когда его затащили в дом, то он едва уместился на полу в кухне. Тайменя разделали и порезали на звенья килограммов по 5, а потом посолили. Угостили всю родню. Каждому досталось по одному "звенышку".

Опять Уоян

Жили на Янчуе мы 3 года. Но потом решили переехать в поселок. Боялись, что ребенок может вырасти дикарем без общения с другими детьми. У нас не было своего дома, поэтому пришлось купить небольшой дом, построенный на санях. Дом перетащили трактором в огород моих родителей. В нем мы жили 5 лет. Меня перевели на работу на метеостанцию Уоян, а муж устроился в Кичерскую гидрогеологическую партию.

На метеостанции почти полгода ходила в учениках. Работала в это время в аэропорту в оперативной группе. В задачи оперативной группы входило обеспечение безопасности полетов. Уоян стал как бы перевалочной базой на трассе БАМ. Аэропорт работал интенсивно, принимая и отправляя ежедневно по несколько бортов - самолеты, вертолеты, которые привозили грузы для строителей. И уже отсюда их везли дальше по трассе на машинах.

После сдачи экзамена я уже числилась как младший техник-метеоролог. Меня поставили на посменное дежурство - сутки работать, двое - отдыхать. В сутках было 8 сроков наблюдений, через каждые 3 часа. Сначала передавали информацию о погоде только 2 раза в сутки, потом - 4 раза. Позже - стали передавать каждый срок. При любой, даже незначительной задержке в передаче информации, приходилось писать объяснительную записку.

Сына устроили в детский сад. Через 5 лет купили более просторный дом, в которм я живу и сейчас.

3 комментария

  • Аватар комментатора Павел Павел
    бабушки в интернете- это тренд сейчас. Так что можно писать про все. Особенно на взгляд на всякие молодежные штуки. будет этакий юмористический контент для молодых.
    Ответить
    1. Аватар комментатора Альбина Гладких Альбина Гладких
      Павел, а что Вы имеете ввиду, когда говорите "всякие молодежные штуки"? Если Вы увидели юмор в моей статье, так это я о себе писала.
      Ответить
  • Аватар комментатора Альбина Гладких Альбина Гладких
    Продолжение следует.
    Ответить

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Самые популярные статьи

Сообщение